Мне нравится их нежелание терпеть

Когда я читаю очередное рассуждение о молодых сотрудниках, которые слишком быстро увольняются, задают неудобные вопросы о зарплате и не считают рабочий чат достаточной причиной испортить себе вечер, во мне сначала шевелится подозрительно знакомое чувство. Ему интересно, не слишком ли хорошо зумеры устроились и понимают ли вообще, как добывается хлеб? Потом я обнаруживаю, что за этой озабоченностью трудовой этикой прячется банальная обида, ведь я столько времени считал обязательным то, от чего они так легко решаются отказаться.

В материале Zakon.kz от 25 сентября обсуждается эта молодёжная «неисправность». Собеседники издания говорят о готовности быстрее уходить из некомфортных условий, прямо обозначать границы и требовать понятных правил работы. При этом руководитель команды подбора Юля Василенко отдельно замечает, что образ зумера, который так и не выходит на работу, сильно раздут, а нежелание работать часто оказывается удобным стереотипом. Получается, человек готов выполнять обязанности, но почему-то не желает получать в комплекте с ними унижение, а это уже повод для серьёзного разговора об «испорченности» поколения.

«Сначала закрепись»

Меня здесь скорее радует то, что молодые не до конца усвоили урок, который нам преподавали с большим старанием. В привычном моему поколению воспитании осторожность быстро становилась обязанностью соглашаться. Сначала закрепись, потом поговоришь об условиях, сначала докажи, что чего-то стоишь, потом начнёшь выбирать. Подходящий момент для второго действия, разумеется, всё время отодвигался, потому что риск потерять достигнутое рос вместе с годами, которые на это ушли. К тридцати с небольшим можно обнаружить себя достаточно взрослым для ответственности, но всё ещё недостаточно заслуженным для отказа.

Мы научились убедительно объяснять себе, почему сейчас не время спорить. Нужно платить за жильё, неизвестно, что будет дальше, на новом месте тоже не сахар, а начальник сегодня просто устал. В этих объяснениях много настоящей тревоги, и я хорошо понимаю, почему они кажутся разумными. Беда начинается, когда вынужденную осторожность объявляют достоинством характера, а человеку, который не захотел терпеть то же самое, предъявляют претензию от имени нашей общей взрослости.

В таком споре мне хочется спросить прежде всего себя: чего именно я добиваюсь, предлагая молодому коллеге стать выносливее? Чтобы ему было легче жить или чтобы моя прежняя покорность перестала казаться напрасной? Очень неприятно допустить, что часть испытаний можно было вообще не проходить, особенно если когда-то ты гордился тем, как достойно их перенёс. Гораздо удобнее назначить собственную биографию обязательной программой и сердиться на тех, кто пытается получить освобождение от занятий.

Красный диплом

С моим красным дипломом особенно легко поверить в воспитательную силу правильной последовательности. Сначала хорошо учись, потом старайся, затем тебя заметят и наконец выдадут жизнь, ради которой всё затевалось. В этой схеме так красиво расположены ступеньки, что долго не хочется замечать отсутствие обязательств у человека, стоящего наверху. Он может признавать твоё усердие, благодарить, но предложит «ещё немного подождать», а ты тем временем примешь ожидание за очередной этап профессионального роста.

У молодых мне нравится готовность раньше задать вопрос о цене такого маршрута. Они допускают, что неудовлетворительная работа может остаться неудовлетворительной и после нескольких лет преданности, поэтому готовы рискнуть переменами. Я смотрю на эту способность с завистью, в которой, к счастью, всё меньше желания их перевоспитать. Хотелось бы самому тратить меньше сил на поиск приличного объяснения тому, почему мои интересы никогда не ставились во главу угла.

Разумеется, молодость не выдаёт каждому запас денег и свободную квартиру. Человек с арендой, долгами или родственниками на иждивении рискует иначе, чем тот, кому есть куда вернуться, и я не собираюсь оценивать чужую смелость по скорости написания заявления. Но эта разница только добавляет уважения к тем, кто отказывается от дурных условий.

Деньги в привычную дату

Есть и другой риск, о котором старшее благоразумие почему-то говорит реже. Держась за работу, от которой постоянно плохо, человек тоже ставит на кон собственную жизнь и здоровье, только потери растягиваются и выглядят приличнее. Можно годами отдавать вечера, привыкать к чужому крику, отказываться от своих планов и считать всё это безопасностью, потому что деньги приходят в привычную дату. Я понимаю ценность этой даты, но не уверен, что она оправдывает любую цену.

Мне кажется, многих раздражает именно исчезновение привычного согласия на такую сделку. Молодой сотрудник обсуждает оплату раньше, чем успевает проникнуться величием компании, и не принимает занятость за разрешение распоряжаться им целиком. После этого разговор об условиях легко съезжает к его личности: избалованный, нетерпеливый, не умеет преодолевать трудности. Как удобно, что разговор о доплате за лишнюю работу можно превратить в разговор о «неправильном» воспитании, ведь второй обходится работодателю куда дешевле.

При этом я вовсе не мечтаю о мире, где люди исчезают без объяснений и оставляют коллегам свою работу. Понятные обязанности и уважение к чужому времени мне как раз очень нравятся, поэтому хочется распространить их и на начальство. Если от сотрудника ждут предупреждения, ответственности и соблюдения договорённостей, он вправе ожидать того же в ответ.

У нас ещё не всё потеряно, пока люди успевают отказаться раньше, чем выдохнутся. Мне не хочется становиться ещё одним взрослым, объясняющим молодым, как правильно испортить себе годы, чтобы потом иметь право гордиться выдержкой. Гораздо интереснее посмотреть, чему мы можем научиться у них, пока окончательно не приняли собственную усталость за единственное достижение в жизни.

Мне нравится, что они раньше нас замечают возможность не соглашаться, даже когда отказ пугает и обещанной страховки от неудачи никто не выдал. Если наш опыт действительно чего-то стоит, его можно употребить на поддержку этой способности. Помогите им разобрать договор, вступитесь за коллегу, которого пытаются пристыдить за само недовольство.

По-моему, это гораздо достойнее, чем требовать от молодых доплатить собственным временем за то, что мы когда-то слишком дёшево разменяли.