Перевезите вместе с работой свою жизнь

Иногда хорошая новость выглядит так, будто здравый смысл после долгого отсутствия наконец явился на работу и с удивлением обнаружил, сколько без него успели наворотить. Конституционный суд 29 сентября решил, что человек, отказавшийся работать в другом городе, не должен из-за этого лишаться гарантий при увольнении. Пришлось отдельно объяснять государству, что собственная жизнь его сотрудника существует и за пределами служебного контракта. Уже за это хочется осторожно порадоваться.

Сразу признаюсь, что героини этой истории служили в налоговой инспекции, поэтому привычного душевного подъёма, который возникает при словах «учителя добились доплаты», я от себя не дождался. За электромонтёра или воспитательницу мне вступиться легче, чем за человека, чья работа ассоциируется с очередным требованием заплатить. Но если для признания чужих трудовых прав мне сначала нужна симпатичная профессия, с моими представлениями о справедливости явно что-то не так. Любить налоговую ради этой истории совершенно необязательно, достаточно не радоваться чужой беспомощности.

Ольга Зуева и Елена Маслова работали в Устюжне Вологодской области. В 2023 году их территориально обособленные рабочие места закрыли «в целях повышения эффективности работы и оптимизации расходов», предложив продолжить службу в Бабаеве, в 94 километрах от родного города. Общую численность инспекции сохранили, должностные обязанности тоже, а после отказа женщин работать в другом городе их уволили. Для ведомства изменилось расположение рабочих мест. Двое людей потеряли работу на условиях, вокруг которых была устроена их жизнь.

Бухгалтерия ответственности

Дальше началась изящная бухгалтерия ответственности. Сотрудницы добивались выплаты за четыре месяца, однако суды не признали за ними такого права: должности ведь не сократили, изменился только адрес. Какая бережливость мысли, позволяющая не заметить человека между сохранённой строчкой штатного расписания и исчезнувшей возможностью нормально работать. Рабочее место у нас осталось, гражданочка, просто вашу жизнь к нему теперь придётся подгонять самим.

У этой логики есть поразительная способность замечать только удобную половину происходящего. Решение переместить работу принимает начальство, зато последующий отказ сотрудника оказывается его собственным выбором со всеми вытекающими потерями. Можно даже представить, с каким удовлетворением в конце подобного рассуждения произносится слово «добровольно». Никто же не запрещал вам согласиться, отыскать другое жильё, перестроить семейные обязанности и как-нибудь объяснить близким, почему ведомственная экономия требует от них личного участия.

Я не знаю семейных обстоятельств этих двух женщин и не собираюсь дописывать им детей, больных родственников или ипотеку ради более убедительной жалости. Достаточно того, что человека просто ставят перед фактом и пытаются транспортировать как товар. У него могут быть обязательства перед другими, а может быть простое желание остаться там, где живёт. Даже без весомой причины это желание ещё не каприз, который надо исправлять потерей заработка.

В разговоре о трудовой мобильности человеческие привязанности часто выглядят досадным браком комплектации. Приходится иметь дело с человеком, хотя для отчёта удобнее была бы функция, аккуратно упакованная для перевозки.

Три года до гарантий

Постановлением № 56-П Конституционный суд остановил эту словесную экономию. Госслужащему, которого уволили за отказ переехать, теперь положено то же, что при сокращении, а дела Зуевой и Масловой пересмотрят. Хорошо, что нашлась инстанция, способная заметить ответственность нанимателя за последствия его собственного решения. Несколько тревожнее то, что для такого наблюдения потребовался Конституционный суд, словно на нижних этажах государственной рассудительности связь между причиной и следствием временно отменили.

Уволили женщин в июне 2023 года, а это постановление появилось в сентябре 2026-го. Три с лишним года понадобилось, чтобы добраться до решения о гарантиях, предназначенных смягчать потерю работы. Сама по себе такая продолжительность спора заслуживает отдельного места в отчётах об эффективности. Ведомство экономит сразу, а человек узнаёт, защищён ли он, через несколько годовых бюджетов.

Конечно, учреждение вправе менять организацию работы, и было бы странно требовать, чтобы каждый однажды открытый кабинет сохранялся навечно. Но если принятое решение делает прежнюю работу недоступной для сотрудника, экономия должна включать расходы на его защиту. Иначе под красивым словом «эффективность» прячется совсем нехитрая операция: часть издержек перестройки вычёркивают из ведомственной сметы и оставляют человеку. Дальше он сам считает, сколько стоит новая дорога, поиск места или вынужденный переезд, пока начальство любуется отчётом.

Удостоверение и пропуск

Мне в этой истории интересны и сами налоговики. Человек может целый день представлять государственную власть перед гражданами, а при разговоре о собственной работе внезапно обнаружить, насколько мало власти принадлежит ему самому. Должностное удостоверение не даёт права распоряжаться ведомством, как заводской пропуск не делает рабочего владельцем предприятия. Симпатии к профессии тут мало что объясняют, зато зависимость от тех, кто принимает решения, видна отчётливо.

Решение суда касается только гражданских служащих. Учителю, которому меняют условия работы, и рабочему, чьё производство переносят, тоже знакомо превращение чужого распоряжения в личный экзамен на гибкость. Работнику по Трудовому кодексу за отказ переехать вместе с работодателем положено выходное пособие в две недели заработка, госслужащий теперь получит четыре месяца. Стоит не согласиться, и приходится объяснять, почему ты недостаточно предан делу, недостаточно современен или просто недостаточно благодарен за предложенную возможность. К начальственному праву перестраивать работу почему-то прилагается негласное ожидание, что сотрудник с таким же энтузиазмом перестроит всё остальное.

Я рад за этих женщин именно потому, что в их случае такое ожидание наконец встретило сопротивление, обоснованное сопротивление. Хотелось бы, чтобы учителям и работягам тоже не приходилось добираться до высших инстанций за подтверждением собственного человеческого устройства. Жизнь за пределами рабочего места настолько обычная вещь, что включать её в расчёт следовало бы ещё до подписи под приказом. А пока остаётся ценить редкий служебный успех здравого смысла.

Хорошо бы вслед за Конституционным судом его освоили и те, кто составляет штатные расписания.